Туман, туман. Не часто же встретишь такое же зрелище. Последний раз видел ещё год назад!
Я помню, как слышал те крики за стенкой, Бутылки, алкáгаль, стекляшки-глаза. И визги, и вопли, удары коленкой, Во дворе заорёт пожилая коза…
Стекло полетело, оставив мне кровь, Одной линией, сразу, как бритвою таки, И слезы, и слезы польются из глаз, Разжалобив зачинщика драки.
Я слышу повторно тот «голос в тени»!
Я помню как клялся, Что не будет так больше, Не будет той боли ко мне и ко всем, И идёт оно дальше, и больше, и резче, Готово и рвать и метать все вокруг! И я, как обычно, ленился, филонил, Откладывал это все на потом. И каждый раз хуже, хуже, и хуже, Похоже, не смог сдержать слово своё…
И что же сейчас? Одна же картина. Все те же слова, все те же места, Куда бить собирается тот же чурбан. И что же с того — спрошу я опять, И я призадумался, вроде…
И все-таки странно, в чем же причина Того, что здесь происходит сейчас? Измена? Любовь?.. в чем же причина? Измена, любовь? Взяли врасплох?
И все-таки странно, задумался снова, И снова от старости все я забыл. Быть может, все сон, Возможно, все миф? А может, я просто поэтик?
Не смыслю я в жизни, как ежик на стройке, Быть может насилие — счастье в семье? Не смыслю я в жизни, не смыслю и в счастие. А может насилие — ключик к судьбе? А может быть бить родных — это круто? А может быть бить родных — хорошо? Не смыслю я в жизни, не смыслю, не смыслю! Не смыслю же я, как правильно жить!
Насилие в одной сплоченной семье — Гармоничности в этих словах вовсе нет… Либо это семья, сплоченная злом, Либо она не сплоченная…
Нет.
*** Не знаю, каково это — Жить на первом этаже. Знаю только то, Что просто.
На первом этаже Жить холодно и грустно На первом этаже Свободно. Сыро. Гнусно.
На первом этаже живут Сгорбленные люди, Так как на первом этаже Давление выше в сути. А давит не давление — Совести людей, Живут в своем видении, А выше всех давление, Ведь совесть у людей Намного ниже, хуже, злее, Чем у проживающих На первом этаже.
И виды этажа Скудны и проходны, И слышишь каждый звук, И тухленькие слухи.
На первом этаже Тебе известно всё: Кто умер, проститутки, Что моё, а что твоё.
Хочется спокойной жизни: Отрежу уши я себе, Я вырву слизни, Что гландами зовутся, Я безжизнен, но к тому же Глаза я выколю себе.
Ни слышать, и ни видеть Всё это не желаю. Настолько созависить Я себе не позволяю.
Без глаз, Без гланд И без ушей Живется лучше, но скучней. Барабанной перепонкой Пытаюсь выловить слушок.
И всё-таки я созависим, Я — созависимый дурак. Усталый, жалкий и горбатый, Я — житель первого этажа.
*** Снова туман, я снова один, За стенкой родные дерутся в пыли, Борясь за последний кусочек еды, Вскрывая друг другу глотки.
И снова туман и снова прощание, Иду я из школы домой, понимая, Что там, за замком дверь закрытой для всех, Скрывается горе и слезы.
И снова туман… И снова печаль. Сижу я в пледу и смотрю я в окно. И каждый годок я молвлю все то же: Будь проклята, чертова Осень.
И вдруг пошёл дождь, и снова, по новой, И снова вопит женский голос в тени, Всё кончится быстро, всё кончится сразу, Надеюсь, что это уже навсегда.
Вот и рассеялся чертов туман, Оставив лишь мертвые улицы, Скорее всего, повторятся ещё Те страсти и глупые ужасы.
И снова, быть может, я вспомню об этом, Когда на душе станет холодно вдруг, Я буду стараться, я буду стремиться, Чтоб не было этих нелегких мне мук.